0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Лейкин где апельсины зреют читать

Николай Лейкин: Где апельсины зреют

Здесь есть возможность читать онлайн «Николай Лейкин: Где апельсины зреют» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. категория: Русская классическая проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 100
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Где апельсины зреют: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Где апельсины зреют»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Николай Лейкин: другие книги автора

Кто написал Где апельсины зреют? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Где апельсины зреют — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система автоматического сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Где апельсины зреют», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Не бойтесь закрыть страницу, как только Вы зайдёте на неё снова — увидите то же место, на котором закончили чтение.

Гдѣ апельсины зрѣютъ

Юмористическое описаніе путешествія супруговъ

Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановыхъ

по Ривьерѣ и Италіи

Было около одиннадцати часовъ вечера. Въ Марселѣ, въ ожиданіи ниццскаго поѣзда, отправляющагося въ полночь, сидѣли на станціи въ буфетѣ трое русскихъ: петербургскій купецъ Николай Ивановичъ Ивановъ, среднихъ лѣтъ мужчина, плотный и съ округлившимся брюшкомъ, его супруга Глафира Семеновна, молодая полная женщина и ихъ спутникъ, тоже петербургскій купецъ Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ. Путешественники были одѣты по послѣдней парижской модѣ, даже бороды у мужчинъ были подстрижены на французскій манеръ, но русская купеческая складка такъ и сквозила у нихъ во всемъ. Сидѣли они за столикомъ съ остатками ужина и не убранной еще посудой и попивали красное вино. Около нихъ на полу лежалъ ихъ ручной багажъ, между которымъ главнымъ образомъ выдѣлялся свертокъ въ ремняхъ съ большой подушкой въ красной кумачевой наволочкѣ. Мужчины не были веселы, хотя передъ ними и стояли три опорожненныя бутылки изъ подъ краснаго вина и на половину отпитый графинчикъ коньяку. Они были слишкомъ утомлены большимъ переѣздомъ изъ Парижа въ Марсель и разговаривали, позѣвывая. Позѣвывала и ихъ дама. Она очищала отъ кожи апельсинъ и говорила:

— Какъ только пріѣдемъ въ Италію — сейчасъ-же куплю себѣ гдѣ-нибудь въ фруктовомъ саду большую вѣтку съ апельсинами, запакую ее въ корзинку и повезу въ Петербургъ всѣмъ на показъ, чтобъ знали, что мы въ апельсинномъ государствѣ были.

— Да апельсины-то нѣшто въ Италіи ростутъ? спросилъ Иванъ Кондратьевичъ, прихлебнулъ изъ стакана краснаго вина и отдулся.

— А то какъ-же… усмѣхнулся Николай Ивановичъ. — Самъ фруктовщикъ, фруктовую и колоніальную лавку въ Петербургѣ имѣешь, а гдѣ апельсины ростутъ, не знаешь. Ахъ, ты, деревня!

— Да откуда-жъ намъ знать-то? Вѣдь мы апельсины для своей лавки покупаемъ ящиками у нѣмца Карла Богданыча. Я думалъ, что апельсины, такъ въ Апельсиніи и ростутъ.

— Такъ вѣдь Апельсинія-то въ Италіи и есть. Тутъ губернія какая-то есть Апельсинская или Апельсинскій уѣздъ, что-ли, сказалъ Николай Ивановичъ.

— Ври, ври больше! — воскликнула Глафира Семеновна. — Никакой даже и губерніи Апельсинской нѣтъ и никакого Апельсинскаго уѣзда не бывало. Апельсины только въ Италіи растутъ.

— Позвольте, Глафира Семеновна… А какъ-же мы іерусалимскіе-то апельсины продаемъ? — возразилъ Иванъ Кондратьевичъ.

— Ну, это какіе-нибудь жидовскіе, отъ іерусалимскихъ дворянъ.

— Напротивъ, самые лучшіе считаются.

— Ну, ужъ этого я не знаю, а только главнымъ образомъ апельсины въ Италіи и называется Италія — страна апельсинъ.

— Вотъ, вотъ… Апельсинія стало быть и есть, Апельсинскій уѣздъ, — подхватилъ Николай Ивановичъ.

— Что ты со мной споришь! Никакой Апельсиніи нѣтъ, рѣшительно никакой. Я географію учила въ пансіонѣ и знаю, что нѣтъ.

— Ну, тебѣ и книги въ руки. Вѣдь намъ въ сущности все равно. Я хоть въ коммерческомъ училищѣ тоже два года проучился и географію мы учили, но до южныхъ странъ не дошелъ и отецъ взялъ меня оттуда къ нашему торговому дѣлу пріучаться.

— Ну, вотъ видишь. А самъ споришь.

Водворилась легкая пауза. Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ апетитно зѣвнулъ.

— Что-то теперь моя жена дѣлаетъ? Поди тоже похлебала щецъ и ужъ спать ложится, — сказалъ онъ.

— Что такое? Спать ложится? — усмѣхнулась Глафира Семеновна. — Совсѣмъ даже, можно сказать, напротивъ.

— То есть какъ это напротивъ? Что-жъ ей дома одной-то объ эту пору дѣлать? Уложила ребятъ спать, да и сама на боковую, отвѣчалъ Конуринъ.

— А вы думаете, въ Петербургѣ теперь какая пора?

— Какъ какая пора? Да знамо дѣло, ночь, двѣнадцатый часъ ночи.

— Въ томъ-то и дѣло, что совсѣмъ напротивъ. Вѣдь мы теперь на югѣ. А когда на югѣ бываетъ ночь, въ Петербургѣ день, стало-быть не можетъ ваша жена теперь и спать ложиться.

Конуринъ открылъ даже ротъ отъ удивленія.

— Да что вы, матушка Глафира Семеновна… проговорилъ онъ.

— Вѣрно, вѣрно… Не спорь съ ней… Это такъ… подхватилъ Николай Ивановичъ. — Она знаетъ… Ихъ учили въ пансіонѣ. Да я и самъ про это въ газетахъ читалъ. Ежели теперича мы на югѣ, то все наоборотъ въ Петербургѣ, потому Петербургъ на сѣверѣ.

— Вотъ такъ штука! дивился Конуринъ. — А я и не зналъ, что такая механика выходитъ. Ну, заграница! Такъ который-же теперь, по вашему, Глафира. Семеновна, часъ въ Петербургѣ?

Николай Лейкин — Где апельсины зреют

Николай Лейкин — Где апельсины зреют краткое содержание

Где апельсины зреют читать онлайн бесплатно

Гдѣ апельсины зрѣютъ

Юмористическое описаніе путешествія супруговъ

Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановыхъ

по Ривьерѣ и Италіи

Было около одиннадцати часовъ вечера. Въ Марселѣ, въ ожиданіи ниццскаго поѣзда, отправляющагося въ полночь, сидѣли на станціи въ буфетѣ трое русскихъ: петербургскій купецъ Николай Ивановичъ Ивановъ, среднихъ лѣтъ мужчина, плотный и съ округлившимся брюшкомъ, его супруга Глафира Семеновна, молодая полная женщина и ихъ спутникъ, тоже петербургскій купецъ Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ. Путешественники были одѣты по послѣдней парижской модѣ, даже бороды у мужчинъ были подстрижены на французскій манеръ, но русская купеческая складка такъ и сквозила у нихъ во всемъ. Сидѣли они за столикомъ съ остатками ужина и не убранной еще посудой и попивали красное вино. Около нихъ на полу лежалъ ихъ ручной багажъ, между которымъ главнымъ образомъ выдѣлялся свертокъ въ ремняхъ съ большой подушкой въ красной кумачевой наволочкѣ. Мужчины не были веселы, хотя передъ ними и стояли три опорожненныя бутылки изъ подъ краснаго вина и на половину отпитый графинчикъ коньяку. Они были слишкомъ утомлены большимъ переѣздомъ изъ Парижа въ Марсель и разговаривали, позѣвывая. Позѣвывала и ихъ дама. Она очищала отъ кожи апельсинъ и говорила:

— Какъ только пріѣдемъ въ Италію — сейчасъ-же куплю себѣ гдѣ-нибудь въ фруктовомъ саду большую вѣтку съ апельсинами, запакую ее въ корзинку и повезу въ Петербургъ всѣмъ на показъ, чтобъ знали, что мы въ апельсинномъ государствѣ были.

— Да апельсины-то нѣшто въ Италіи ростутъ? спросилъ Иванъ Кондратьевичъ, прихлебнулъ изъ стакана краснаго вина и отдулся.

— А то какъ-же… усмѣхнулся Николай Ивановичъ. — Самъ фруктовщикъ, фруктовую и колоніальную лавку въ Петербургѣ имѣешь, а гдѣ апельсины ростутъ, не знаешь. Ахъ, ты, деревня!

— Да откуда-жъ намъ знать-то? Вѣдь мы апельсины для своей лавки покупаемъ ящиками у нѣмца Карла Богданыча. Я думалъ, что апельсины, такъ въ Апельсиніи и ростутъ.

— Такъ вѣдь Апельсинія-то въ Италіи и есть. Тутъ губернія какая-то есть Апельсинская или Апельсинскій уѣздъ, что-ли, сказалъ Николай Ивановичъ.

— Ври, ври больше! — воскликнула Глафира Семеновна. — Никакой даже и губерніи Апельсинской нѣтъ и никакого Апельсинскаго уѣзда не бывало. Апельсины только въ Италіи растутъ.

— Позвольте, Глафира Семеновна… А какъ-же мы іерусалимскіе-то апельсины продаемъ? — возразилъ Иванъ Кондратьевичъ.

— Ну, это какіе-нибудь жидовскіе, отъ іерусалимскихъ дворянъ.

— Напротивъ, самые лучшіе считаются.

— Ну, ужъ этого я не знаю, а только главнымъ образомъ апельсины въ Италіи и называется Италія — страна апельсинъ.

— Вотъ, вотъ… Апельсинія стало быть и есть, Апельсинскій уѣздъ, — подхватилъ Николай Ивановичъ.

— Что ты со мной споришь! Никакой Апельсиніи нѣтъ, рѣшительно никакой. Я географію учила въ пансіонѣ и знаю, что нѣтъ.

— Ну, тебѣ и книги въ руки. Вѣдь намъ въ сущности все равно. Я хоть въ коммерческомъ училищѣ тоже два года проучился и географію мы учили, но до южныхъ странъ не дошелъ и отецъ взялъ меня оттуда къ нашему торговому дѣлу пріучаться.

— Ну, вотъ видишь. А самъ споришь.

Водворилась легкая пауза. Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ апетитно зѣвнулъ.

— Что-то теперь моя жена дѣлаетъ? Поди тоже похлебала щецъ и ужъ спать ложится, — сказалъ онъ.

— Что такое? Спать ложится? — усмѣхнулась Глафира Семеновна. — Совсѣмъ даже, можно сказать, напротивъ.

— То есть какъ это напротивъ? Что-жъ ей дома одной-то объ эту пору дѣлать? Уложила ребятъ спать, да и сама на боковую, отвѣчалъ Конуринъ.

— А вы думаете, въ Петербургѣ теперь какая пора?

— Какъ какая пора? Да знамо дѣло, ночь, двѣнадцатый часъ ночи.

— Въ томъ-то и дѣло, что совсѣмъ напротивъ. Вѣдь мы теперь на югѣ. А когда на югѣ бываетъ ночь, въ Петербургѣ день, стало-быть не можетъ ваша жена теперь и спать ложиться.

Читать еще:  Кекс из кабачков с колбасой рецепт

Конуринъ открылъ даже ротъ отъ удивленія.

— Да что вы, матушка Глафира Семеновна… проговорилъ онъ.

— Вѣрно, вѣрно… Не спорь съ ней… Это такъ… подхватилъ Николай Ивановичъ. — Она знаетъ… Ихъ учили въ пансіонѣ. Да я и самъ про это въ газетахъ читалъ. Ежели теперича мы на югѣ, то все наоборотъ въ Петербургѣ, потому Петербургъ на сѣверѣ.

— Вотъ такъ штука! дивился Конуринъ. — А я и не зналъ, что такая механика выходитъ. Ну, заграница! Такъ который-же теперь, по вашему, Глафира. Семеновна, часъ въ Петербургѣ?

Глафира Семеновна задумалась.

— Часъ? Навѣрное не знаю, потому это надо въ календарѣ справиться, но думаю, что такъ часъ третій дня, сказала она наобумъ.

— Третій часъ дня… Тсъ… Скажи на милость… покачалъ головой Конуринъ. — Ну, коли третій часъ дня, то значитъ жена пообѣдала и чайничать сбирается. Она послѣ обѣда всегда чай пьетъ въ три часа дня. Грѣхи! вздохнулъ онъ. — Скажи на милость, куда мы заѣхали! Даже и время-то наоборотъ — вотъ въ какія державы заѣхали. То есть, скажи мнѣ мѣсяцъ тому назадъ: Иванъ Кондратьичъ, ты будешь по нѣмецкой и французской землямъ кататься — ни въ жизнь-бы не повѣрилъ, даже плюнулъ-бы.

— А мы такъ вотъ во второй разъ по заграницамъ шляемся, сказалъ Николай Ивановичъ. — Въ первый разъ поѣхали на Парижскую выставку и было боязно, никакихъ заграничныхъ порядковъ не знавши, ну, а во второй-то разъ, самъ видишь, путаемся, но все-таки свободно ѣдемъ. Слова дома кой-какія подъучили, опять-же и разговорныя книжки при насъ есть, а въ первый разъ мы ѣхали по заграницѣ, такъ я только хмельныя слова зналъ, а она комнатныя, а желѣзнодорожныхъ-то или что насчетъ путешествія — ни въ зубъ. Глаша! Помнишь, какъ мы въ первый разъ, ѣдучи въ Берлинъ, совсѣмъ въ другое мѣсто попали и пришлось обратно ѣхать да еще штрафъ заплатитъ?

— Еще-бы не помнить! Да вѣдь и нынче, изъ Берлина ѣдучи въ Кельнъ, чуть-чуть въ Гамбургъ не попали. А все ты… Потому никакихъ ты словъ не знаешь, а берешься съ нѣмцами и французами разговаривать.

— Ну, нѣтъ, нынче-то я ужъ подучился. Суди сама, какъ-же бы я могъ одинъ, безъ тебя, вотъ только съ Иваномъ Кондратьичемъ ходить по Парижу, пальто и шляпу себѣ и ему купить, пиджакъ, брюки и жилетъ, галстухи и даже въ парикмахерскую зайти, постричься и бороды намъ на французскій манеръ поставить! И вездѣ меня свободно понимали.

— Хорошо свободное пониманіе, коли изъ Ивана Кондратьича Наполеона сдѣлали, вмѣсто того, чтобы самымъ обыкновеннымъ манеромъ подстричь бороду.

— А ужъ это ошибка… Тутъничего не подѣлаешь. Я говорю французу: «энъ пе, но только а ля франсэ по французистѣе». А онъ глухъ, что-ли, былъ этотъ самый парикмахеръ — цапъ, цапъ ножницами да и обкарналъ ему на голо обѣ щеки. А вѣдь этотъ сидитъ передъ зеркаломъ и молчитъ. Хоть-бы онъ слово одно, что, молъ, стой, мусье.

— Какое молчу! воскликнулъ Конуринъ. — Я даже за ножницы руками ухватился, такъ что онъ мнѣ вонъ палецъ порѣзалъ ножницами, но ничего подѣлать было невозможно, потому, бороду ною большую увидавши, разсвирѣпѣлъ онъ очень, что-ли, или ужъ такъ рвеніе, да въ одинъ моментъ и обкарналъ. Гляжусь въ зеркало — нѣтъ русскаго человѣка, а вмѣсто него французъ. Да, братъ, ужасно жалко бороды. Забыть не могу! вздохнулъ онъ.

— Наполеонъ! Совсѣмъ Наполеонъ! захохотала Глафира Семеновна.

— Ужъ хоть вы-то не смѣйтесь, Глафира Семеновна, а то, вѣрите, подчасъ хоть заплакать, вотъ до чего обидно, сказалъ Конуринъ. — А все ты, Николай Иванычъ. Вѣкъ тебѣ не прощу этого. Ты меня затащилъ въ парикмахерскую. «Не прилична твоя борода лопатой для заграницы». — А чѣмъ она была неприлична? Борода какъ борода… Да была вовсе и не лопатой…

— Ну, что тутъ! Брось! Стоитъ-ли о бородѣ разговаривать! Во имя французско-русскаго единства можно и съ наполеоновской бородой походить, сказалъ Николай Ивановичъ…

— Единство… Наполеоновская… Да она и не наполеоновская, а козлиная.

— Кто патріотъ своего отечества и французскую дружбу чувствуетъ, тотъ и на козлиную не будетъ жаловаться.

— Тебѣ хорошо говорить, коли ты здѣсь съ женой, а вѣдь у меня жена-то въ Питерѣ. Какъ я ей покажусь въ эдакомъ козлиномъ видѣ, когда домой явлюсь? Она можетъ не повѣрить, что мнѣ по ошибкѣ остригли. Скажетъ: «загулялъ, а мамзели тебя на смѣхъ въ пьяномъ видѣ и обкарнали». Чего ты смѣешься? Дѣло заглазное. Ей все можетъ въ голову придти. Она дама сумнительная.

— Не бойся, отростетъ твоя борода къ тому времени. По Италіи поѣдемъ, такъ живо отростетъ. Въ Италіи, говорятъ, волосъ скорѣе травы растетъ, продолжалъ смѣяться Николай Ивановичъ.

Въ это время показался желѣзнодорожный сторожъ и зазвонилъ въ колокольчикъ, объявляя, что поѣздъ готовъ и можно садиться въ вагоны. Всѣ засуетились и начали хватать свой ручной багажъ.

— Гарсонъ! Пене! Комбьянъ съ насъ? кричалъ Николай Ивановичъ слугу, приготовляясь платить за съѣденное и выпитое.

Лейкин где апельсины зреют читать

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 581 769
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 536 509

Гдѣ апельсины зрѣютъ

Юмористическое описаніе путешествія супруговъ

Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановыхъ

по Ривьерѣ и Италіи

Было около одиннадцати часовъ вечера. Въ Марселѣ, въ ожиданіи ниццскаго поѣзда, отправляющагося въ полночь, сидѣли на станціи въ буфетѣ трое русскихъ: петербургскій купецъ Николай Ивановичъ Ивановъ, среднихъ лѣтъ мужчина, плотный и съ округлившимся брюшкомъ, его супруга Глафира Семеновна, молодая полная женщина и ихъ спутникъ, тоже петербургскій купецъ Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ. Путешественники были одѣты по послѣдней парижской модѣ, даже бороды у мужчинъ были подстрижены на французскій манеръ, но русская купеческая складка такъ и сквозила у нихъ во всемъ. Сидѣли они за столикомъ съ остатками ужина и не убранной еще посудой и попивали красное вино. Около нихъ на полу лежалъ ихъ ручной багажъ, между которымъ главнымъ образомъ выдѣлялся свертокъ въ ремняхъ съ большой подушкой въ красной кумачевой наволочкѣ. Мужчины не были веселы, хотя передъ ними и стояли три опорожненныя бутылки изъ подъ краснаго вина и на половину отпитый графинчикъ коньяку. Они были слишкомъ утомлены большимъ переѣздомъ изъ Парижа въ Марсель и разговаривали, позѣвывая. Позѣвывала и ихъ дама. Она очищала отъ кожи апельсинъ и говорила:

— Какъ только пріѣдемъ въ Италію — сейчасъ-же куплю себѣ гдѣ-нибудь въ фруктовомъ саду большую вѣтку съ апельсинами, запакую ее въ корзинку и повезу въ Петербургъ всѣмъ на показъ, чтобъ знали, что мы въ апельсинномъ государствѣ были.

— Да апельсины-то нѣшто въ Италіи ростутъ? спросилъ Иванъ Кондратьевичъ, прихлебнулъ изъ стакана краснаго вина и отдулся.

— А то какъ-же… усмѣхнулся Николай Ивановичъ. — Самъ фруктовщикъ, фруктовую и колоніальную лавку въ Петербургѣ имѣешь, а гдѣ апельсины ростутъ, не знаешь. Ахъ, ты, деревня!

— Да откуда-жъ намъ знать-то? Вѣдь мы апельсины для своей лавки покупаемъ ящиками у нѣмца Карла Богданыча. Я думалъ, что апельсины, такъ въ Апельсиніи и ростутъ.

— Такъ вѣдь Апельсинія-то въ Италіи и есть. Тутъ губернія какая-то есть Апельсинская или Апельсинскій уѣздъ, что-ли, сказалъ Николай Ивановичъ.

— Ври, ври больше! — воскликнула Глафира Семеновна. — Никакой даже и губерніи Апельсинской нѣтъ и никакого Апельсинскаго уѣзда не бывало. Апельсины только въ Италіи растутъ.

— Позвольте, Глафира Семеновна… А какъ-же мы іерусалимскіе-то апельсины продаемъ? — возразилъ Иванъ Кондратьевичъ.

— Ну, это какіе-нибудь жидовскіе, отъ іерусалимскихъ дворянъ.

— Напротивъ, самые лучшіе считаются.

— Ну, ужъ этого я не знаю, а только главнымъ образомъ апельсины въ Италіи и называется Италія — страна апельсинъ.

— Вотъ, вотъ… Апельсинія стало быть и есть, Апельсинскій уѣздъ, — подхватилъ Николай Ивановичъ.

— Что ты со мной споришь! Никакой Апельсиніи нѣтъ, рѣшительно никакой. Я географію учила въ пансіонѣ и знаю, что нѣтъ.

— Ну, тебѣ и книги въ руки. Вѣдь намъ въ сущности все равно. Я хоть въ коммерческомъ училищѣ тоже два года проучился и географію мы учили, но до южныхъ странъ не дошелъ и отецъ взялъ меня оттуда къ нашему торговому дѣлу пріучаться.

— Ну, вотъ видишь. А самъ споришь.

Водворилась легкая пауза. Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ апетитно зѣвнулъ.

— Что-то теперь моя жена дѣлаетъ? Поди тоже похлебала щецъ и ужъ спать ложится, — сказалъ онъ.

— Что такое? Спать ложится? — усмѣхнулась Глафира Семеновна. — Совсѣмъ даже, можно сказать, напротивъ.

— То есть какъ это напротивъ? Что-жъ ей дома одной-то объ эту пору дѣлать? Уложила ребятъ спать, да и сама на боковую, отвѣчалъ Конуринъ.

— А вы думаете, въ Петербургѣ теперь какая пора?

— Какъ какая пора? Да знамо дѣло, ночь, двѣнадцатый часъ ночи.

— Въ томъ-то и дѣло, что совсѣмъ напротивъ. Вѣдь мы теперь на югѣ. А когда на югѣ бываетъ ночь, въ Петербургѣ день, стало-быть не можетъ ваша жена теперь и спать ложиться.

Конуринъ открылъ даже ротъ отъ удивленія.

— Да что вы, матушка Глафира Семеновна… проговорилъ онъ.

— Вѣрно, вѣрно… Не спорь съ ней… Это такъ… подхватилъ Николай Ивановичъ. — Она знаетъ… Ихъ учили въ пансіонѣ. Да я и самъ про это въ газетахъ читалъ. Ежели теперича мы на югѣ, то все наоборотъ въ Петербургѣ, потому Петербургъ на сѣверѣ.

— Вотъ такъ штука! дивился Конуринъ. — А я и не зналъ, что такая механика выходитъ. Ну, заграница! Такъ который-же теперь, по вашему, Глафира. Семеновна, часъ въ Петербургѣ?

Глафира Семеновна задумалась.

— Часъ? Навѣрное не знаю, потому это надо въ календарѣ справиться, но думаю, что такъ часъ третій дня, сказала она наобумъ.

— Третій часъ дня… Тсъ… Скажи на милость… покачалъ головой Конуринъ. — Ну, коли третій часъ дня, то значитъ жена пообѣдала и чайничать сбирается. Она послѣ обѣда всегда чай пьетъ въ три часа дня. Грѣхи! вздохнулъ онъ. — Скажи на милость, куда мы заѣхали! Даже и время-то наоборотъ — вотъ въ какія державы заѣхали. То есть, скажи мнѣ мѣсяцъ тому назадъ: Иванъ Кондратьичъ, ты будешь по нѣмецкой и французской землямъ кататься — ни въ жизнь-бы не повѣрилъ, даже плюнулъ-бы.

Читать еще:  Что приготовить из моркови если ее много

— А мы такъ вотъ во второй разъ по заграницамъ шляемся, сказалъ Николай Ивановичъ. — Въ первый разъ поѣхали на Парижскую выставку и было боязно, никакихъ заграничныхъ порядковъ не знавши, ну, а во второй-то разъ, самъ видишь, путаемся, но все-таки свободно ѣдемъ. Слова дома кой-какія подъучили, опять-же и разговорныя книжки при насъ есть, а въ первый разъ мы ѣхали по заграницѣ, такъ я только хмельныя слова зналъ, а она комнатныя, а желѣзнодорожныхъ-то или что насчетъ путешествія — ни въ зубъ. Глаша! Помнишь, какъ мы въ первый разъ, ѣдучи въ Берлинъ, совсѣмъ въ другое мѣсто попали и пришлось обратно ѣхать да еще штрафъ заплатитъ?

— Еще-бы не помнить! Да вѣдь и нынче, изъ Берлина ѣдучи въ Кельнъ, чуть-чуть въ Гамбургъ не попали. А все ты… Потому никакихъ ты словъ не знаешь, а берешься съ нѣмцами и французами разговаривать.

— Ну, нѣтъ, нынче-то я ужъ подучился. Суди сама, какъ-же бы я могъ одинъ, безъ тебя, вотъ только съ Иваномъ Кондратьичемъ ходить по Парижу, пальто и шляпу себѣ и ему купить, пиджакъ, брюки и жилетъ, галстухи и даже въ парикмахерскую зайти, постричься и бороды намъ на французскій манеръ поставить! И вездѣ меня свободно понимали.

— Хорошо свободное пониманіе, коли изъ Ивана Кондратьича Наполеона сдѣлали, вмѣсто того, чтобы самымъ обыкновеннымъ манеромъ подстричь бороду.

— А ужъ это ошибка… Тутъничего не подѣлаешь. Я говорю французу: “энъ пе, но только а ля франсэ по французистѣе”. А онъ глухъ, что-ли, былъ этотъ самый парикмахеръ — цапъ, цапъ ножницами да и обкарналъ ему на голо обѣ щеки. А вѣдь этотъ сидитъ передъ зеркаломъ и молчитъ. Хоть-бы онъ слово одно, что, молъ, стой, мусье.

— Какое молчу! воскликнулъ Конуринъ. — Я даже за ножницы руками ухватился, такъ что онъ мнѣ вонъ палецъ порѣзалъ ножницами, но ничего подѣлать было невозможно, потому, бороду ною большую увидавши, разсвирѣпѣлъ онъ очень, что-ли, или ужъ такъ рвеніе, да въ одинъ моментъ и обкарналъ. Гляжусь въ зеркало — нѣтъ русскаго человѣка, а вмѣсто него французъ. Да, братъ, ужасно жалко бороды. Забыть не могу! вздохнулъ онъ.

— Наполеонъ! Совсѣмъ Наполеонъ! захохотала Глафира Семеновна.

— Ужъ хоть вы-то не смѣйтесь, Глафира Семеновна, а то, вѣрите, подчасъ хоть заплакать, вотъ до чего обидно, сказалъ Конуринъ. — А все ты, Николай Иванычъ. Вѣкъ тебѣ не прощу этого. Ты меня затащилъ въ парикмахерскую. “Не прилична твоя борода лопатой для заграницы”. — А чѣмъ она была неприлична? Борода какъ борода… Да была вовсе и не лопатой…

— Ну, что тутъ! Брось! Стоитъ-ли о бородѣ разговаривать! Во имя французско-русскаго единства можно и съ наполеоновской бородой походить, сказалъ Николай Ивановичъ…

— Единство… Наполеоновская… Да она и не наполеоновская, а козлиная.

Где зреют апельсины. Юмористическое описание путешествия супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых по Ривьере и Италии

Издатель

Николай Лейкин
Где зреют апельсины. Юмористическое описание путешествия супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых по Ривьере и Италии

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Апельсины и бороды

Было около одиннадцати часов вечера. В Марселе, в ожидании ниццского поезда, отправляющегося в полночь, сидели на станции в буфете трое русских: петербургский купец Николай Иванович Иванов, средних лет мужчина, плотный и с округлившимся брюшком, его супруга Глафира Семеновна, молодая полная женщина, и их спутник, тоже петербургский купец Иван Кондратьевич Конурин. Путешественники были одеты по последней парижской моде, даже бороды у мужчин были подстрижены на французский манер, но русская купеческая складка так и сквозила у них во всем. Сидели они за столиком с остатками ужина и не убранной еще посудой и попивали красное вино. Около них на полу лежал их ручной багаж, между которым выделялся сверток в ремнях с большой подушкой в красной кумачовой наволочке. Мужчины не были веселы, хотя перед ними и стояли три опорожненные бутылки из-под красного вина и наполовину отпитый графинчик коньяку. Они были слишком утомлены длинным переездом из Парижа в Марсель и разговаривали, позевывая. Позевывала и их дама. Она очищала от кожи апельсин и говорила:

– Как только приедем в Италию – сейчас же куплю себе где-нибудь во фруктовом саду большую ветку с апельсинами, запакую ее в корзинку и повезу в Петербург всем на показ, чтоб знали, что мы в апельсинном государстве были.

– Да апельсины-то нешто в Италии растут? – спросил Иван Кондратьевич, прихлебнул из стакана красного вина и отдулся.

– А то как же… – усмехнулся Николай Иванович. – Сам фруктовщик, фруктовую и колониальную лавку в Петербурге имеешь, а где апельсины растут, не знаешь. Ах ты, деревня!

– Да откуда ж нам знать-то? Ведь мы апельсины для своей лавки покупаем ящиками у немца Карла Богданыча. Я думал, что апельсины так в Апельсинии и растут.

– Так ведь Апельсиния-то в Италии и есть. Тут губерния какая-то есть Апельсинская или Апельсинский уезд, что ли, – сказал Николай Иванович.

– Ври, ври больше! – воскликнула Глафира Семеновна. – Никакой даже и губернии Апельсинской нет и никакого Апельсинского уезда не бывало. Апельсины только в Италии растут.

– Позвольте, Глафира Семеновна… А как же мы иерусалимские-то апельсины продаем? – возразил Иван Кондратьевич.

– Ну, это какие-нибудь жидовские, от иерусалимских дворян.

– Напротив, самые лучшие считаются.

– Ну, уж этого я не знаю, а только главным образом апельсины в Италии, и называется Италия – страна апельсинов.

– Вот, вот… Апельсиния стало быть и есть, Апельсинский уезд, – подхватил Николай Иванович.

– Что ты со мной споришь! Никакой Апельсинии нет, решительно никакой. Я географию учила в пансионе и знаю, что нет.

– Ну, тебе и книги в руки. Ведь нам, в сущности, все равно. Я хоть в коммерческом училище тоже два года проучился, и географию мы учили, но до южных стран не дошел, и отец взял меня оттуда к нашему торговому делу приучаться.

– Ну, вот видишь. А сам споришь.

Водворилась легкая пауза. Иван Кондратьевич Конурин аппетитно зевнул.

– Что-то теперь моя жена делает? Поди, тоже похлебала щец и уж спать ложится, – сказал он.

– Что такое? Спать ложится? – усмехнулась Глафира Семеновна. – Совсем даже, можно сказать, напротив.

– То есть как это напротив? Что ж ей дома одной-то об эту пору делать? Уложила ребят спать, да и сама на боковую, – отвечал Конурин.

– А вы думаете, в Петербурге теперь какая пора?

– Как какая пора? Да знамо дело, ночь, двенадцатый час ночи.

– В том-то и дело, что совсем напротив. Ведь мы теперь на юге. А когда на юге бывает ночь, в Петербурге день, стало быть, не может ваша жена теперь и спать ложиться.

Конурин открыл даже рот от удивления.

– Да что вы, матушка Глафира Семеновна… – проговорил он.

– Верно, верно… Не спорь с ней… Это так… – подхватил Николай Иванович. – Она знает… Их учили в пансионе. Да я и сам про это в газетах читал. Ежели теперича мы на юге, то все наоборот в Петербурге, потому Петербург на севере.

– Вот так штука! – дивился Конурин. – А я и не знал, что такая механика выходит. Ну, заграница! Так который же теперь, по-вашему, Глафира Семеновна, час в Петербурге?

Глафира Семеновна задумалась.

– Час? Наверное не знаю, потому это надо в календаре справиться, но думаю, что так час третий дня, – сказала она наобум.

– Третий час дня… Тс… Скажи на милость… – покачал головой Конурин. – Ну, коли третий час дня, то, значит, жена пообедала и чайничать собирается. Она после обеда всегда чай пьет в три часа дня. Грехи! – вздохнул он. – Скажи на милость, куда мы заехали! Даже и время-то наоборот – вот в какие державы заехали. То есть скажи мне месяц тому назад: Иван Кондратьич, ты будешь по немецкой и французской землям кататься – ни в жизнь бы не поверил, даже плюнул бы.

– А мы так вот во второй раз по заграницам шляемся, – сказал Николай Иванович. – В первый раз поехали на Парижскую выставку и было боязно, никаких заграничных порядков не знавши, ну а во второй-то раз, сам видишь, путаемся, но все-таки свободно едем. Слова дома кое-какие подучили, опять же и разговорные книжки при нас есть, а в первый раз мы ехали по загранице, так я только хмельные слова знал, а она комнатные, а железнодорожных-то или что насчет путешествия – ни в зуб. Глаша! Помнишь, как мы в первый раз, едучи в Берлин, совсем в другое место попали и пришлось обратно ехать да еще штраф заплатить?

– Еще бы не помнить! Да ведь и нынче, из Берлина едучи в Кельн, чуть-чуть в Гамбург не попали. А все ты… Потому никаких ты слов не знаешь, а берешься с немцами и французами разговаривать.

– Ну нет, нынче-то я уж подучился. Суди сама, как же бы я мог один, без тебя, вот только с Иваном Кондратьичем ходить по Парижу, пальто и шляпу себе и ему купить, пиджак, брюки и жилет, галстухи и даже в парикмахерскую зайти, постричься и бороды нам на французский манер постричь! И везде меня свободно понимали.

Читать еще:  Как приготовляют и отпускают блюдо бефстроганов

– Хорошо свободное понимание, коли из Ивана Кондратьича Наполеона сделали, вместо того чтобы самым обыкновенным манером подстричь бороду.

– А уж это ошибка… Тут ничего не поделаешь. Я говорю французу: «Эн пе, но только а ля франсэ пофранцузистее». А он глух, что ли, был этот самый парикмахер – цап, цап ножницами да и обкарнал ему наголо обе щеки. А ведь этот сидит перед зеркалом и молчит. Хоть бы он слово одно, что, мол, стой, мусье.

– Какое молчу! – воскликнул Конурин. – Я даже за ножницы руками ухватился, так что он мне вон палец порезал ножницами, но ничего поделать было невозможно, потому, бороду мою большую увидавши, рассвирепел он очень, что ли, или уж так рвение, да в один момент и обкарнал. Гляжусь в зеркало – нет русского человека, а вместо него француз. Да, брат, ужасно жалко бороду. Забыть не могу! – вздохнул он.

– Наполеон! Совсем Наполеон! – захохотала Глафира Семеновна.

– Уж хоть вы-то не смейтесь, Глафира Семеновна, а то, верите, подчас хоть заплакать, вот до чего обидно, – сказал Конурин. – А все ты, Николай Иваныч. Век тебе не прощу этого. Ты меня затащил в парикмахерскую: «Неприлична твоя борода лопатой для заграницы». А чем она была неприлична? Борода как борода… Да была вовсе и не лопатой…

– Ну что тут! Брось! Стоит ли о бороде разговаривать! Во имя французско-русского единства можно и с наполеоновской бородой походить, – заявил Николай Иванович.

– Единство… Наполеоновская… Да она и не наполеоновская, а козлиная.

– Кто патриот своего отечества и французскую дружбу чувствует, тот и на козлиную не будет жаловаться.

– Тебе хорошо говорить, коли ты здесь с женой, а ведь у меня жена-то в Питере. Как я ей покажусь в эдаком козлином виде, когда домой явлюсь? Она может не поверить, что меня по ошибке остригли. Скажет: «Загулял, а мамзели тебя на смех в пьяном виде и обкарнали». Чего ты смеешься? Дело заглазное. Ей все может в голову прийти. Она дама сумнительная.

– Не бойся, отрастет твоя борода к тому времени. По Италии поедем, так живо отрастет. В Италии, говорят, волос скорее травы растет, – продолжал смеяться Николай Иванович.

В это время показался железнодорожный сторож и зазвонил в колокольчик, объявляя, что поезд готов и можно садиться в вагоны. Все засуетились и начали хватать свой ручной багаж.

– Гарсон! Пене! Комбьян с нас? – кричал Николай Иванович слугу, приготовляясь платить за съеденное и выпитое.

Где апельсины зреют

  • 2867
  • 1

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Гдѣ апельсины зрѣютъ

Юмористическое описаніе путешествія супруговъ

Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановыхъ

по Ривьерѣ и Италіи

Было около одиннадцати часовъ вечера. Въ Марселѣ, въ ожиданіи ниццскаго поѣзда, отправляющагося въ полночь, сидѣли на станціи въ буфетѣ трое русскихъ: петербургскій купецъ Николай Ивановичъ Ивановъ, среднихъ лѣтъ мужчина, плотный и съ округлившимся брюшкомъ, его супруга Глафира Семеновна, молодая полная женщина и ихъ спутникъ, тоже петербургскій купецъ Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ. Путешественники были одѣты по послѣдней парижской модѣ, даже бороды у мужчинъ были подстрижены на французскій манеръ, но русская купеческая складка такъ и сквозила у нихъ во всемъ. Сидѣли они за столикомъ съ остатками ужина и не убранной еще посудой и попивали красное вино. Около нихъ на полу лежалъ ихъ ручной багажъ, между которымъ главнымъ образомъ выдѣлялся свертокъ въ ремняхъ съ большой подушкой въ красной кумачевой н.

Отзывы

Популярные книги

  • 48618
  • 4
  • 1

Трансерфинг реальности

  • 39974
  • 5

Нелл Харпер Ли УБИТЬ ПЕРЕСМЕШНИКА Юристы, наверно, тоже когда-то были детьми. Чарлз Лэм ЧАСТЬ П.

Убить пересмешника

  • 51316
  • 1
  • 6

1 — Девушка с татуировкой дракона. Сорок лет загадка исчезновения юной родственницы не дает пок.

Миллениум. Тетралогия. (ЛП)

  • 30410
  • 1

Джефф Вандермеер Аннигиляция Посвящается Энн 01: Проникновение Башню мы обнаружили случайно. .

Аннигиляция

  • 43238
  • 3
  • 5

Ольга Громыко Профессия: ведьма Профессия: ведьма СТАРМИНСКАЯ ШКОЛА ЧАРОДЕЕВ, ПИФИЙ И ТРАВНИ.

Профессия: ведьма (Тетралогия)

  • 109552
  • 8
  • 2

Она была странным ребенком и вместо детских игр занималась…. уборкой. В старших классах ее подру.

Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга «Где апельсины зреют» Лейкин Николай Александрович не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Удачно выбранное время событий помогло автору углубиться в проблематику и поднять ряд жизненно важных вопросов над которыми стоит задуматься. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Возникает желание посмотреть на себя, сопоставить себя с описываемыми событиями и ситуациями, охватить себя другим охватом — во всю даль и ширь души. Диалоги героев интересны и содержательны благодаря их разным взглядам на мир и отличием характеров. Через виденье главного героя окружающий мир в воображении читающего вырисовывается ярко, красочно и невероятно красиво. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. В процессе чтения появляются отдельные домыслы и догадки, но связать все воедино невозможно, и лишь в конце все становится и на свои места. «Где апельсины зреют» Лейкин Николай Александрович читать бесплатно онлайн можно с восхищением, можно с негодованием, но невозможно с равнодушием.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 1
  • 2867
  • 1

Новинки

  • 13

В книге прослеживается дальнейшая судьба героев романа «Эпоха перемен». В редакцию газеты «Никитин.

Газетный день

В книге прослеживается дальнейшая судьба героев романа «Эпоха перемен». В редакцию газеты «Никитин.

  • 6

Чем хороша эта книга? Она для тех, кто не хочет или пока не может пойти к психологу и рассказать.

Чистый мозг. Что будет, если выгнать всех «тараканов» и влюбиться в мечты

Чем хороша эта книга? Она для тех, кто не хочет или пока не может пойти к психологу и рассказать.

Где апельсины зреют

  • 2867
  • 1

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Гдѣ апельсины зрѣютъ

Юмористическое описаніе путешествія супруговъ

Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановыхъ

по Ривьерѣ и Италіи

Было около одиннадцати часовъ вечера. Въ Марселѣ, въ ожиданіи ниццскаго поѣзда, отправляющагося въ полночь, сидѣли на станціи въ буфетѣ трое русскихъ: петербургскій купецъ Николай Ивановичъ Ивановъ, среднихъ лѣтъ мужчина, плотный и съ округлившимся брюшкомъ, его супруга Глафира Семеновна, молодая полная женщина и ихъ спутникъ, тоже петербургскій купецъ Иванъ Кондратьевичъ Конуринъ. Путешественники были одѣты по послѣдней парижской модѣ, даже бороды у мужчинъ были подстрижены на французскій манеръ, но русская купеческая складка такъ и сквозила у нихъ во всемъ. Сидѣли они за столикомъ съ остатками ужина и не убранной еще посудой и попивали красное вино. Около нихъ на полу лежалъ ихъ ручной багажъ, между которымъ главнымъ образомъ выдѣлялся свертокъ въ ремняхъ съ большой подушкой въ красной кумачевой н.

Отзывы

Популярные книги

  • 33422
  • 2

В ОЖИДАНИИ МАЛЫША Уильям и Марта Сирс Как пользоваться этой книгой Чтобы составить представление.

В ожидании малыша

  • 60850
  • 5

Рэй Брэдбери Вино из одуванчиков Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, в.

Вино из одуванчиков

  • 28716

Взлом техногенной системы Содержание ПРЕДИСЛОВИЕ Часть I ВЫ СПОСОБНЫ СОЗДАТЬ СЕБЕ ЛЮБ.

Взлом техногенной системы

  • 42847
  • 3
  • 2

Дмитрий Глуховский Метро 2035 «Я собираюсь поставить привычный и знакомый многим мир «Метро» с.

Метро 2035

  • 47866
  • 14
  • 2

В Горлумском лесу, среди исполинских деревьев, стволы которых не обхватить и вчетвером, по единств.

Долина драконов

  • 40225
  • 4
  • 2

Мертвые игры все ближе, попытки убить все изощреннее, а секретов собственной крови открывается все б.

Мертвые игры 3

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга «Где апельсины зреют» Лейкин Николай Александрович не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Удачно выбранное время событий помогло автору углубиться в проблематику и поднять ряд жизненно важных вопросов над которыми стоит задуматься. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Возникает желание посмотреть на себя, сопоставить себя с описываемыми событиями и ситуациями, охватить себя другим охватом — во всю даль и ширь души. Диалоги героев интересны и содержательны благодаря их разным взглядам на мир и отличием характеров. Через виденье главного героя окружающий мир в воображении читающего вырисовывается ярко, красочно и невероятно красиво. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. В процессе чтения появляются отдельные домыслы и догадки, но связать все воедино невозможно, и лишь в конце все становится и на свои места. «Где апельсины зреют» Лейкин Николай Александрович читать бесплатно онлайн можно с восхищением, можно с негодованием, но невозможно с равнодушием.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 1
  • 2867
  • 1

Новинки

  • 13

В книге прослеживается дальнейшая судьба героев романа «Эпоха перемен». В редакцию газеты «Никитин.

Газетный день

В книге прослеживается дальнейшая судьба героев романа «Эпоха перемен». В редакцию газеты «Никитин.

  • 6

Чем хороша эта книга? Она для тех, кто не хочет или пока не может пойти к психологу и рассказать.

Чистый мозг. Что будет, если выгнать всех «тараканов» и влюбиться в мечты

Чем хороша эта книга? Она для тех, кто не хочет или пока не может пойти к психологу и рассказать.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector